← Все кинообзоры

Немецкое кино · Часть 2

Кино Веймарской республики: за пределами экспрессионизма

От «Нибелунгов» до «М»: легенды, городская жизнь и человеческие лица

Продолжение обзора «Немецкий киноэкспрессионизм».

В немецком кино двадцатых годов поражает сочетание художественной смелости и мастерства. Огромные декорации, тонкая работа с актёрами, изобретательная камера, внимание к свету и движению — всё это встречается в картинах совершенно разных жанров. Можно отправиться в мир древней легенды, увидеть подготовку полёта на Луну, а затем провести воскресенье с несколькими жителями Берлина. И в каждом случае обнаружить свой способ рассказывать о человеке.

Германия этого времени — один из ведущих центров европейского кинематографа. Но за историческим определением легко потерять непосредственное впечатление от фильмов: их драматическую глубину, красоту и неожиданную близость. Иногда достаточно взгляда актёра или короткого бытового эпизода, чтобы почти перестать замечать расстояние в сто лет.

В первом обзоре мы рассматривали немецкий киноэкспрессионизм: тревожные пространства, выразительные тени, необычные фигуры. Теперь расширим поле зрения. Веймарская республика существовала с 1919 по 1933 год; её кинематограф объединяет разные направления, а экспрессионистские приёмы нередко соседствуют с психологической драмой, реализмом и приключением. Жёсткой границы между ними нет.

Наш маршрут проходит через девять фильмов 1924–1931 годов. Две части «Нибелунгов» составят одну главу. Иллюстрации из личной коллекции в flickollect помогут сравнить постеры, персонажей и отдельные кадры; текст обзора подготовлен отдельно от описаний, видимых на скриншотах.

«Нибелунги: Зигфрид» (1924): живописный постер и пластика немого кадра. Иллюстрация из коллекции в flickollect.

Нажмите на любой скриншот, чтобы раскрыть его на весь экран. В галерее можно также посмотреть изображение в исходном размере.

01 / Фильм

«Нибелунги»: величие легенды и цена мести

Die Nibelungen: Siegfried / Die Nibelungen: Kriemhilds Rache · 1924 · Фриц Ланг

Зигфрид

После «Метрополиса» легко представить Ланга строителем огромных экранных миров. В «Нибелунгах» этот дар обращён к средневековой легенде. Устройство дворцов, рисунок костюмов, расположение людей и ритм их движений создают ощущение торжественного порядка. Герои словно заранее занимают места в истории, которая больше каждого из них.

Первая часть, «Зигфрид», начинается как путешествие героя навстречу подвигам. Но великолепие этого мира постепенно обнаруживает другую сторону: за церемониями и обещаниями стоят соперничество, обман и зависимость от чужой воли. Сила не гарантирует способности понять людей.

На выбранном кадре Зигфрид на белом коне появляется среди огромных деревьев. Светлая фигура в центре окружена тяжёлыми тёмными стволами; туман отделяет её от глубины леса. Размер героя здесь не совпадает с его значением: человек мал по отношению к пространству, но именно к нему направляется взгляд.

«Зигфрид»: карточка первой части и один из вариантов постера.
Зигфрид, Кримхильда, Брунхильда и Гунтер: лица первой части дилогии.
Всадник среди огромных деревьев: свет выделяет героя в глубине леса.

Месть Кримхильды

Во второй части, «Месть Кримхильды», меняется эмоциональный центр рассказа. Решимость героини постепенно подчиняет себе всё вокруг. Если в первой части хочется разглядывать красоту мира, то во второй приходится наблюдать, как этот мир становится местом расплаты.

Сопоставьте лесную сцену с кадром, где Хаген держит обессилевшего Гунтера на фоне огня. Вместо светлого пространства вокруг всадника — дым, тяжесть тела и теснота бедствия. Два изображения помогают почувствовать движение всей дилогии от обещания героического приключения к трагедии.

Источники и материалы

↑ К оглавлению
«Месть Кримхильды»: вторая часть общей истории.
Кримхильда, Этцель, Хаген и Гунтер: иной состав центральных фигур.
Хаген с Гунтером на фоне пламени: героический мир охвачен разрушением.

Что рассмотреть на скриншотах

Сравните Кримхильду в галереях обеих частей: выражение лица, головной убор, степень неподвижности. Как меняется впечатление от одного персонажа?

02 / Фильм

«Последний человек»: достоинство, которое держится на мундире

Der letzte Mann · 1924 · Фридрих Вильгельм Мурнау

От дворцов и легендарных королей перейдём к дверям большой гостиницы. Пожилой швейцар гордится своей работой и парадной формой. В ней заключены его общественное положение, уважение соседей и представление о собственной значимости. Перевод на другую работу становится для него катастрофой.

Эмиль Яннингс показывает эту перемену всем телом. Важно, как человек держит спину, смотрит на окружающих, занимает место в комнате. Утрата уверенности становится физически ощутимой. Одежда продолжает говорить о положении героя даже тогда, когда он сам старается скрыть случившееся.

Мурнау и оператор Карл Фройнд делают камеру подвижным участником рассказа. Она проводит зрителя по пространству и помогает приблизиться к восприятию героя. Почти полный отказ от поясняющих интертитров особенно впечатляет: столь многое удаётся выразить изображением.

На выбранном кадре старик сидит у дальней стены умывальной комнаты. Ряд раковин и зеркала занимают большую часть пространства. Он словно отодвинут на край жизни, которая продолжается без него. Рядом на обложке — тот же человек в форменной фуражке. Эти два изображения рассказывают о его потере ещё до знакомства с сюжетом.

Источники и материалы

↑ К оглавлению
«Последний человек»: история гостиничного швейцара.
Швейцар, его племянница и ночной сторож.
Портрет в форменной фуражке и одинокая фигура у дальней стены.

Что рассмотреть на скриншотах

Проследите, как линия раковин ведёт взгляд к маленькой сидящей фигуре. Каким было бы впечатление, если бы камера подошла вплотную?

03 / Фильм

«Ящик Пандоры»: лицо, которое не удаётся объяснить до конца

Die Büchse der Pandora · 1929 · Георг Вильгельм Пабст

В центре фильма — Лулу, молодая женщина, чьё присутствие нарушает привычный порядок чужой жизни. Вокруг неё возникают желание, ревность и попытки распоряжаться её судьбой. Назвать её просто роковой соблазнительницей слишком легко: такое определение повторяло бы готовый приговор, не объясняя самого человека.

Луиза Брукс удерживает внимание лёгкостью переходов между состояниями. Улыбка, внезапная серьёзность, движение головы могут изменить смысл сцены без подчёркнутого жеста. В её экранном существовании чувствуется свобода, из-за которой Лулу трудно превратить в однозначный нравоучительный пример.

Пабст окружает героиню людьми, у каждого из которых свои ожидания. Постепенно становится важен сам способ смотреть на неё: кто видит возлюбленную, кто — возможность обладания, кто — угрозу своему положению. Зрителю приходится замечать эти взгляды вместе с поступками Лулу.

На выбранном кадре она сидит в светлом платье, положив руку на склонившегося к ней мужчину. Этот жест допускает и нежность, и дистанцию: её взгляд направлен в сторону. Сравните сцену с постером, где лицо Брукс уже превращено в узнаваемую эмблему. Внутри фильма оно остаётся гораздо менее определённым.

Источники и материалы

↑ К оглавлению
«Ящик Пандоры»: Лулу становится главным образом афиши.
Лулу и мужчины из её окружения: галерея персонажей.
Рука на голове склонившегося мужчины и взгляд в сторону: неоднозначность жеста.

Что рассмотреть на скриншотах

Что меняется при переходе от постера к кадру: направление взгляда, положение рук, отношения между людьми?

04 / Фильм

«Белый ад Пиц-Палю»: человек перед лицом гор

Die weiße Hölle vom Piz Palü · 1929 · Арнольд Фанк, Георг Вильгельм Пабст

В горном фильме пространство обладает собственной властью. Лёд, высота, непогода и усталость определяют пределы человеческой уверенности. Восхождение может начинаться как свободный выбор, но очень быстро превращается в борьбу за возможность вернуться.

В «Белом аде Пиц-Палю» приключение соединяется с личной драмой. Горы связаны для доктора Краффта с утратой, от которой он не может освободиться; встреча с молодой парой втягивает в эту историю новых людей. Зрелищность пейзажа не отменяет близости к отдельному лицу, жесту помощи или признаку изнеможения.

На выбранном изображении три фигуры находятся возле ледяной стены. Тяжёлые вертикали сосулек нависают над людьми; одежда, опора на палку и положение тел возвращают пейзажу физическое ощущение холода. Здесь хочется разглядывать красоту льда и одновременно искать место, где можно укрыться.

После павильонного леса «Нибелунгов» особенно интересно сравнить два вида экранного величия. В одном случае пространство организовано как легенда; в другом оно заставляет почувствовать, насколько мало человеческое тело способно ему противопоставить.

Источники и материалы

↑ К оглавлению
«Белый ад Пиц-Палю»: горное приключение и человеческая драма.
Краффт, Мария, Ханс и проводник: участники горной истории.
Три фигуры у ледяной стены: холод и усталость становятся зримыми.

Что рассмотреть на скриншотах

Сначала рассмотрите ледяную стену, затем позы людей. Какая деталь превращает красивый пейзаж в опасное место?

05 / Фильм

«Женщина на Луне»: мечта получает чертёж

Frau im Mond · 1929 · Фриц Ланг

В «Метрополисе» Ланг показывал целый город будущего. Здесь фантастика сосредоточена вокруг одного предприятия — полёта на Луну. Подготовка экспедиции, устройство ракеты и процедура запуска получают собственную драматургию. Зрителю предлагают поверить в возможность путешествия через внимание к его подробностям.

Это не мешает фильму оставаться приключением с интригой, борьбой за лунное золото и любовным соперничеством. Научное любопытство соседствует с вполне земными интересами. Даже удаляясь от Земли, люди берут с собой привычные желания и конфликты.

Скриншот с разрезом ракеты особенно хорошо передаёт привлекательность такой фантастики. Внутри видны уровни, лестница, места для людей, трубы и механизмы. Можно мысленно разобрать сооружение и представить собственное перемещение по нему. Полёт приобретает материальную форму.

Сегодня часть представлений фильма о Луне выглядит наивной. Но удовольствие от изображения работающей машины не исчезает. Нас увлекает сам переход от невозможной мечты к последовательности действий: спроектировать, построить, подготовить и запустить.

Источники и материалы

↑ К оглавлению
«Женщина на Луне»: фантастическое путешествие Фрица Ланга.
Участники экспедиции: за техническим проектом стоят человеческие интересы.
Ракета в разрезе: палубы, лестница и механизмы делают фантастику осязаемой.

Что рассмотреть на скриншотах

Найдите в разрезе ракеты пространство для экипажа. Как соседство человеческого масштаба и механизмов помогает поверить в вымышленную технику?

06 / Фильм

«Люди в воскресенье»: жизнь, которой достаточно одного выходного

Menschen am Sonntag · 1930 · Роберт Сиодмак, Эдгар Г. Ульмер

После ракеты и ледяных обрывов — поездка за город в выходной день. Несколько молодых берлинцев встречаются, купаются, разговаривают, флиртуют и немного разочаровывают друг друга. Обыденность происходящего постепенно становится главным источником интереса.

Фильм соединяет вымышленную историю с наблюдением за реальной городской жизнью. Главные роли исполняют непрофессионалы, и их лица не несут привычного обещания звёздного зрелища. Хочется всматриваться в то, как они держатся перед камерой, как реагируют на внимание и как проводят время, которое наконец принадлежит им самим.

На выбранном кадре две девушки сидят у воды. Они повернулись друг к другу, между ними возникает небольшое пространство разговора. После монументальных декораций и тщательно выстроенных трагических поз эта сцена кажется особенно непосредственной. У неё есть собственная ценность, даже если ничего решающего сейчас не произойдёт.

«Люди в воскресенье» вышли в 1930 году и остаются немым фильмом. Рядом уже существовало звуковое кино. Такая близость напоминает, что эпоха менялась не по единой команде: разные способы рассказывать истории продолжали жить одновременно.

Источники и материалы

↑ К оглавлению
«Люди в воскресенье»: повседневная жизнь становится материалом кино.
Главные исполнители: знакомые городские занятия вместо героических титулов.
Разговор двух девушек у воды: выбранный кадр для обзора.

Что рассмотреть на скриншотах

Рассмотрите позы и направление взглядов девушек. Что создаёт ощущение непринуждённого разговора?

07 / Фильм

«Голубой ангел»: голос, желание и утрата положения

Der blaue Engel · 1930 · Джозеф фон Штернберг

Профессор Иммануэль Рат привык к миру, где его положение определяет порядок общения. Встреча с певицей Лолой Лолой переносит его в среду, которая живёт по другим правилам. Уверенность человека, привыкшего наставлять окружающих, оказывается гораздо менее прочной, чем он предполагал.

Яннингс снова играет утрату достоинства, но сравнение с «Последним человеком» обнаруживает различия. Швейцар болезненно зависит от общественного уважения. Профессор ещё и пытается распространить привычную власть на отношения, где она не действует. Отсюда возникает смесь жалости, неловкости и раздражения, которую вызывает его поведение.

Марлен Дитрих в роли Лолы Лолы задаёт другой ритм существования. Её голос и манера петь становятся частью притяжения, которое невозможно передать одной фотографией. Звуковое кино получает возможность воздействовать одновременно через лицо, движение и интонацию.

Выбранный кадр помещает героев в тесное помещение, заполненное вещами. Сидящий Рат смотрит вверх на стоящего рядом человека; Лола находится в глубине. Даже без диалога можно рассматривать распределение уверенности и зависимости. Но при просмотре важно услышать, как оно меняется вместе с голосами.

Источники и материалы

↑ К оглавлению
«Голубой ангел»: профессор Рат встречает мир кабаре.
Профессор Рат, Лола Лола и артисты кабаре.
Рат, Лола и Киперт в тесном помещении: отношения выражены расположением фигур.

Что рассмотреть на скриншотах

Сравните Рата на портрете и в общей сцене. Что добавляют окружение и положение других людей?

08 / Фильм

«М»: город слушает и подозревает

M — Eine Stadt sucht einen Mörder · 1931 · Фриц Ланг

Убийства детей меняют поведение целого города. Родители боятся отпускать ребёнка на улицу, прохожие подозревают друг друга, полиция ищет преступника. Страх проникает в самые обычные встречи и превращает знакомое пространство в опасное.

В своём первом звуковом фильме Ланг делает слышимое частью расследования. Насвистываемая мелодия может обозначить присутствие человека раньше, чем появится его лицо. Звук связывает то, что видно, с тем, что остаётся за пределами кадра. Тишина тоже приобретает вес.

На скриншоте мужчина и девочка стоят возле витрины. Вокруг — игрушки, куклы, маски, отражения. В другом контексте это могла бы быть повседневная городская сценка. Знание истории заставляет следить за дистанцией между фигурами и воспринимать каждую мелочь как возможный сигнал угрозы.

Петер Лорре создаёт образ, который трудно удержать в удобной категории экранного чудовища. Ланг ставит зрителя перед преступлением, ответственностью и коллективной жестокостью, не позволяя свести всё к удовольствию от поимки злодея. История постепенно обращает внимание и на тех, кто присваивает себе право судить.

Так заканчивается наш маршрут: от торжественно устроенного мира легенды к современному городу, где порядок оказывается непрочным, а человеческий голос способен и выдать человека, и заставить его услышать.

Источники и материалы

↑ К оглавлению
«М»: городская история страха и поисков убийцы.
Беккерт, полицейские и Шренкер: разные участники преследования.
Мужчина и девочка у витрины: тревога внутри обыденной городской сцены.

Что рассмотреть на скриншотах

Рассмотрите витрину отдельно от персонажей, а затем снова вместе с ними. Как меняется впечатление от игрушек и отражений?

Лица и связи

Люди, соединяющие фильмы

Фильмы позволяют следить и за другой историей — работой конкретных людей. Один режиссёр меняет жанры, один актёр возвращается к близкой теме в разных образах, одно лицо соединяет несколько картин. Такие сопоставления помогают увидеть больше, чем последовательность названий и дат.

Георг Вильгельм Пабст: человек среди чужих правил

Пабст особенно интересен там, где личная судьба сталкивается с общественными ожиданиями. Деньги, репутация, зависимость, желание сохранить приличия становятся действующими силами. В «Ящике Пандоры» это можно заметить по тому, как меняется отношение окружающих к Лулу, хотя сама она не укладывается в предлагаемые ей объяснения.

Его режиссура направляет внимание к поведению: взгляду в ответ, паузе, движению к другому человеку. Монтаж соединяет эти подробности так, чтобы зритель следил за отношениями. Эффектная актёрская работа здесь тесно связана с точностью её экранного окружения.

В фильмографии рядом оказываются «Ящик Пандоры», «Дневник падшей», совместная с Арнольдом Фанком постановка «Белого ада Пиц-Палю». Через эту небольшую подборку уже видно, насколько разными могли быть задачи режиссёра внутри одного года.

Источники и материалы

Георг Вильгельм Пабст: часть фильмографии из коллекции, от «Безрадостного переулка» до «Западного фронта, 1918».

Эмиль Яннингс: как меняется вес человеческой фигуры

В галерее рядом стоят швейцар из «Последнего человека», Мефистофель из «Фауста», герой «Последнего приказа» и профессор Рат. Одно лицо получает совсем разную пластику: усталость, насмешку, напряжение, самоуверенность. Грим и костюм помогают перевоплощению, но внимание удерживают взгляд и способ держать голову.

Для нашего обзора особенно важна перекличка швейцара и профессора. Оба привыкли узнавать себя через определённое общественное положение. Когда оно исчезает, меняются движения, жесты и отношения с окружающим пространством. Яннингс умеет сделать такую перемену видимой ещё до того, как она будет названа.

Мефистофель возвращает нас к первому эссе, а «Последний приказ» выводит за пределы Германии — это американская картина 1928 года. Поэтому галерея показывает актёрский диапазон и связи между фильмами, а не только произведения одного национального кинематографа.

Эмиль Яннингс: швейцар, Мефистофель, герой «Последнего приказа» и профессор Рат. «Последний приказ» снят в США.

Луиза Брукс: за пределами узнаваемого силуэта

Чёрное каре делает Брукс узнаваемой почти мгновенно. Но если задержаться на двух её образах, внешняя общность уступает различиям. Лулу в «Ящике Пандоры» и Тимиан в «Дневнике падшей» существуют в разных обстоятельствах, по-разному смотрят и реагируют на окружающих.

Обе картины поставлены Пабстом в 1929 году. Их соседство позволяет продолжить разговор о том, как общество обращается с женщиной, чья жизнь не соответствует установленным правилам. При этом каждая героиня требует собственного внимания: общего лица и причёски недостаточно, чтобы объяснить её историю.

На скриншоте с образами тёмный платок Лулу и светлое обрамление лица Тимиан создают почти противоположные впечатления. Сравнение возвращает актрисе изменчивость, которую легко потерять, когда лицо становится символом целой эпохи.

Луиза Брукс: Лулу и Тимиан — два образа в фильмах Пабста 1929 года.
«Дневник падшей»: дополнительная картина для знакомства с работой Брукс и Пабста.

Один период — множество способов видеть

У этих фильмов нет единственного общего облика. Огромный лес «Нибелунгов», гостиничная умывальная, ледяная стена, лунная ракета и место воскресного отдыха предлагают совершенно разные отношения между человеком и пространством. Именно поэтому их интересно рассматривать рядом.

За мастерством режиссуры и технической изобретательностью обнаруживается постоянное внимание к человеческому поведению. Как держаться, когда на тебя смотрят? Что остаётся от достоинства без привычного положения? Где желание превращается в зависимость, а стремление к порядку — в жестокость? Эти вопросы делают старые фильмы близкими.

Коллекция позволяет возвращаться к ним разными путями: через режиссёра, исполнителя, жанр или отдельный образ. Сегодня — сравнить двух героев Яннингса. Затем — заметить, как Ланг меняет масштаб рассказа от легенды до городской улицы. И снова открыть фильм, в котором, казалось бы, уже всё знакомо.

Иллюстрации — скриншоты из личной коллекции в flickollect. Постеры относятся к разным изданиям и переизданиям. Наблюдения о композиции и актёрских образах — редакционная интерпретация изображений.

↑ К началу обзора