Немецкое кино · Часть 1
Немецкий киноэкспрессионизм
Когда декорации становятся частью истории
Улицы сходятся под невозможными углами. Тени словно вырезаны из чёрной бумаги. Человеческая фигура становится частью тревожного рисунка. В немецком киноэкспрессионизме пространство помогает увидеть внутреннее состояние героя: страх и неуверенность получают зримую форму.[1]
Экспрессионизм пришёл в кино из других искусств. После Первой мировой войны он стал одним из выразительных направлений немецкого экрана. Но кино Веймарской республики было гораздо разнообразнее: рядом существовали бытовая драма, комедия, фантастика и другие формы. Поэтому не каждый немецкий немой фильм — экспрессионистский.[1]
Значение этого опыта вышло далеко за пределы одной эпохи. Контрастный свет, тревожные пространства и выразительные силуэты продолжили жить в фильмах ужасов и нуаре. Знакомство с ранними картинами позволяет заметить, как складывался этот язык — и как по-разному им пользовались режиссёры.[2]
От коллекции — к истории кино
На скриншоте — выборка немецких фильмов до 1932 года из личной коллекции. Это отправная точка для обзора, а не перечень произведений одного художественного направления. Для этого маршрута выбраны семь картин 1920–1927 годов. Они позволяют проследить экспрессионистские приёмы и их сочетание со сказкой, криминальным сюжетом и фантастикой. Начнём с «Кабинета доктора Калигари».
01 / Фильм
Кабинет доктора Калигари
Здесь город выглядит так, будто его построили внутри чужого кошмара.
На ярмарке доктор Калигари демонстрирует публике сомнамбулу Чезаре. После предсказания смерти происходит убийство, и молодой Францис начинает подозревать связь между преступлением и странным представлением. Знакомую завязку детектива фильм погружает в мир, где даже очертания домов не обещают устойчивости.[3]
Декорации превращают улицы и комнаты в ломаный рисунок: наклонённые стены, острые проёмы, нарисованные световые пятна и тени. Это пространство не стремится выглядеть обыденным. На выбранном кадре можно проследить, как линии сходятся вокруг фигуры Калигари и заставляют взгляд двигаться вслед за ними.
Галерея персонажей позволяет рассмотреть ещё одну сторону этого мира. Круглые очки и тяжёлый силуэт Калигари в исполнении Вернера Краусса соседствуют с вытянутым, подчёркнутым гримом лицом Чезаре — Конрада Фейдта. Попробуйте сопоставить их не только друг с другом, но и с формами окружающих декораций.
Рассказ устроен так, что вопрос о доверии к увиденному становится частью зрительского опыта. Развязку лучше оставить для просмотра. Для нашего знакомства важнее заметить, насколько тесно здесь связаны сюжет, актёрский образ и устройство кадра.
Что рассмотреть на скриншотах
Три изображения показывают разные стороны одной карточки: описание фильма, главных героев и кадр с декорациями. На каждом выбран другой постер. Откройте изображения и сравните, как меняется общее впечатление от фильма.
Наведите курсор, чтобы вывести изображение вперёд. Нажмите, чтобы рассмотреть его на весь экран.
02 / Фильм
Голем, как он пришёл в мир
Тревога обретает вес: существо словно вылеплено вместе с окружающим городом.
В пражском гетто раввин Лёв создаёт глиняного защитника, чтобы спасти свою общину от изгнания. В фильме Пауля Вегенера и Карла Бёзе легенда получает особую среду: город, придуманный архитектором Хансом Пёльцигом, сам становится участником истории.[4]
После острых линий «Калигари» обратите внимание на округлость и тяжесть. На выбранном кадре массивное тело Голема почти заполняет пространство; за ним видны неровные стены и узкое светлое окно. Фигура кажется продолжением этих стен — огромной, неудобной, с трудом помещающейся среди людей.
В галерее персонажей особенно заметен контраст между Големом Вегенера и человеческими лицами. Его образ можно прочитать двояко: как обещание защиты и как силу, которой трудно управлять. Для такого впечатления достаточно силуэта, фактуры одежды и положения рук.
↑ К началу обзораЧто рассмотреть на скриншотах
Сравните силуэт Голема на постерах, в портрете и в кадре. Какие детали делают его похожим на ожившую скульптуру?
Наведите курсор, чтобы вывести изображение вперёд. Нажмите, чтобы рассмотреть его на весь экран.
03 / Фильм
Усталая смерть
Огромная стена и маленькая фигура: судьбу можно показать через разницу масштабов.
Молодая женщина просит Смерть вернуть возлюбленного. Перед ней открывается зал свечей, каждая из которых связана с человеческой жизнью. Три истории в разных странах и эпохах превращают её просьбу в испытание: удастся ли сохранить хотя бы один угасающий огонь?[5]
На выбранном кадре почти всё место занимает каменная стена. Фигура у её подножия настолько мала, что сначала взгляд замечает поверхность камня и только затем человека. Простая композиция позволяет почувствовать преграду раньше, чем мы узнаем её значение в сюжете.
Смерть в исполнении Бернхарда Гёцке показана в галерее как человек с неподвижным, усталым лицом. Сопоставьте этот портрет с изображением стены: один передаёт состояние через выражение лица, другое — через пространство. Рядом особенно уязвимым выглядит образ героини Лиль Даговер.
↑ К началу обзораЧто рассмотреть на скриншотах
Откройте кадр со стеной на весь экран. Насколько иначе воспринимается маленькая фигура, когда становится виден весь масштаб декорации?
Наведите курсор, чтобы вывести изображение вперёд. Нажмите, чтобы рассмотреть его на весь экран.
04 / Фильм
Носферату. Симфония ужаса
Для кошмара достаточно поместить невозможную фигуру в узнаваемый мир.
Поездка Хуттера к графу Орлоку открывает путь вампиру в мир обычного города. Мурнау во многом использует реальные места съёмки, превращая их в тревожные пространства с помощью композиции. Поэтому «Носферату» удобно сравнивать с искусственно искривлённым миром «Калигари»: ощущение чуждости возникает другими средствами.[6]
На кадре с кораблём Орлок стоит над зрителем. Снизу вверх уходят снасти, пальцы разведены, тёмная одежда резко выделяется на светлом небе. Даже без движения фигура выглядит угрожающей. Линии вокруг неё можно мысленно продолжить — и заметить, как они усиливают напряжение позы.
В портретной галерее лицо Макса Шрека резко отличается от соседних человеческих лиц. Сопоставьте крупный план и общий: в одном внимание удерживают глаза и зубы, в другом — руки и силуэт. Каждый раскрывает свою сторону образа.
↑ К началу обзораЧто рассмотреть на скриншотах
Что сильнее действует на вас: лицо Орлока крупным планом или его поза, увиденная снизу?
Наведите курсор, чтобы вывести изображение вперёд. Нажмите, чтобы рассмотреть его на весь экран.
05 / Фильм
Доктор Мабузе, игрок
Тревога переселяется в город, где люди пытаются управлять друг другом.
Мабузе использует переодевания, гипноз и преступную сеть, чтобы влиять на людей и присваивать их деньги. Биржевые махинации и подпольная игра связывают историю с современной для Ланга городской жизнью. Угроза здесь умеет менять лицо и скрываться среди вполне респектабельных людей.[7]
На выбранном кадре персонаж Рудольфа Кляйн-Рогге опирается на руки среди разбросанных бумаг. Обратите внимание на напряжённые плечи и взгляд: тело выглядит лишённым той уверенности, которую обещают изображения на постерах. Контраст позволяет увидеть, насколько разным может быть один экранный образ.
В этой главе интереснее проследить мотив контроля, чем искать одинаково кривые декорации во всех фильмах. Вспомните Калигари и подчинённого ему Чезаре, затем вернитесь к лицам в галерее Мабузе. Кто наблюдает, кто противостоит, а кто кажется уязвимым? Ответы требуют внимания к отношениям между персонажами.
↑ К началу обзораЧто рассмотреть на скриншотах
Сопоставьте уверенную фигуру на постере с человеком среди бумаг. Как меняются поза, выражение лица и ваше впечатление о нём?
Наведите курсор, чтобы вывести изображение вперёд. Нажмите, чтобы рассмотреть его на весь экран.
06 / Фильм
Фауст
Искушение становится зрелищем, в котором жест и свет спорят за внимание.
Во время чумы Фауст ищет способ помочь людям и заключает договор с Мефистофелем. Обещание молодости меняет его желания, а затем история обращается к судьбе Гретхен. Мурнау соединяет мотивы народной легенды и драмы Гёте, переходя от сверхъестественной сделки к человеческим последствиям.[8]
Выбранный кадр собран вокруг Мефистофеля. Его тёмная фигура выделяется среди светлых одежд; складки ткани над головой продолжают движение композиции. Посмотрите на наклон корпуса, кисти рук и направление взгляда: персонаж словно руководит представлением, в котором участвует сам.
В галерее рядом стоят Фауст Гёсты Экмана, Мефистофель Эмиля Яннингса и Гретхен Камиллы Хорн. Их портреты предлагают разные интонации — сосредоточенность, насмешку, открытость. Это впечатления от выбранных изображений; при просмотре фильма интересно проверить, как они меняются в движении.
↑ К началу обзораЧто рассмотреть на скриншотах
Найдите в кадре самые светлые участки и проследите, как взгляд возвращается к тёмной фигуре Мефистофеля.
Наведите курсор, чтобы вывести изображение вперёд. Нажмите, чтобы рассмотреть его на весь экран.
07 / Фильм
Метрополис
Теперь выразительной фигурой становится целый город — вместе с машинами и людьми.
В городе будущего жизнь верхних этажей поддерживается трудом людей под землёй. Появление искусственного человека угрожает этому порядку. Фриц Ланг превращает социальное разделение в видимую архитектуру; его образ города стал одним из ориентиров для последующей кинофантастики.[9]
На выбранном изображении рядом оказываются Фредерсен, Ротванг и человек-машина. Живые лица напряжены, металлическое остаётся неподвижным. Поднятые руки изобретателя связывают их в одну композицию. Здесь можно рассмотреть знакомый по «Голему» вопрос: что происходит с человеком, когда он создаёт себе подобного?
В галерее Бригитта Хельм представлена как Мария и её искусственный двойник. Такая двойственность предлагает ещё один способ сравнения образов. Завершая маршрут, вернитесь к Чезаре, Голему и Орлоку: насколько по-разному грим, костюм и поза проводят границу между человеческим и пугающе чужим?
↑ К началу обзораЧто рассмотреть на скриншотах
Сравните металлическое лицо с двумя человеческими лицами в кадре. Затем посмотрите, какую роль руки Ротванга играют в этой композиции.
Наведите курсор, чтобы вывести изображение вперёд. Нажмите, чтобы рассмотреть его на весь экран.
08 / Люди
Люди, соединяющие эти фильмы
За разными мирами вновь возникают знакомые имена. Проследить путь режиссёра или сравнить роли одного актёра — ещё один способ пройти по коллекции.
Фриц Ланг
От сказки к городу будущего
У стены из «Усталой смерти» человек кажется крошечным. В «Докторе Мабузе» отдельные комнаты, игорные залы и улицы складываются в сеть чужого влияния. В «Метрополисе» уже сам город распределяет людей по этажам и определяет их место. Если поставить эти фильмы рядом, можно проследить, как пространство становится частью конфликта.
Меняется жанр — сказка, криминальная история, фантастика, — но остаётся вопрос: что происходит с человеком, когда он сталкивается с силой, превосходящей его возможности? Это один из способов прочитать выбранные картины Ланга, не сводя их к единой формуле.
На странице режиссёра рядом оказываются и другие работы: две части «Нибелунгов» и «Шпионы». Они намечают продолжение маршрута — от монументального мира легенды к интриге и маскировке. Фильмография здесь помогает увидеть соседство картин, которое легко теряется при знакомстве с каждым фильмом по отдельности.
Фридрих Вильгельм Мурнау
Разные лица тревоги
В «Носферату» тревога возникает среди узнаваемых вещей: домов, дорог, корабельных снастей. Орлок не нуждается в нарисованной кривой улице — его фигуры достаточно, чтобы привычное место стало чужим. В «Фаусте» впечатление иное: свет, дым, ткань и масштаб фигур собирают пространство, похожее на ожившую картину.
Сопоставьте Орлока на палубе и Мефистофеля среди светлых одежд. В первом случае взгляд удерживают неподвижный силуэт и острые линии; во втором — жест и контраст тёмной фигуры с окружением. Страх передаётся не только событиями сюжета: он рождается из того, как устроен кадр.
Страница Мурнау предлагает выйти за рамки этих двух фильмов: рядом видны «Фантом», «Последний человек», «Восход» и «Городская девушка». Это уже направление для отдельного знакомства с режиссёром. Их присутствие в фильмографии не означает, что каждую картину следует автоматически относить к экспрессионизму.
Рудольф Кляйн-Рогге
Один актёр — четыре лица
В «Докторе Мабузе» и «Метрополисе» мы уже встретили одного исполнителя — Рудольфа Кляйн-Рогге. Новый ряд образов соединяет их с королём Этцелем из «Нибелунгов» и Хаги из «Шпионов». Все четыре роли относятся к фильмам Фрица Ланга: за различными персонажами обнаруживается продолжающееся сотрудничество актёра и режиссёра.[10]
Посмотрите, как меняется обрамление лица. У Мабузе — взъерошенные волосы и тяжёлый взгляд; у Этцеля — борода, косы и украшения; у Ротванга — светлые пряди и напряжённо сведённые брови. В портрете Хаги лицо открыто, а плотно сжатые губы придают ему собранность. Даже без движения эти изображения предлагают четыре разных впечатления.
Такое соседство полезнее простого узнавания актёра. Можно сравнить, что делает грим, что — выражение лица, а что добавляет наше знание персонажа. Затем стоит вернуться к самим сценам: неподвижный портрет даёт отправную точку, но жест, движение и монтаж раскрываются только в фильме.